Что чувствует человек, когда слышит диагноз «рак»? Как справиться со страхом и говорить о смерти, если боишься жить? На эти вопросы каждый день отвечает психолог Алтайской краевой общественной организации «Вместе против рака» и человек, который сам прошел через онкологию.
Марина Михайлова Предоставлено altapress.ru
Содержание:
Когда личная история становится профессией
Профессиональный путь Марины Михайловой начинался не в кабинетах и учебниках, а в больничных коридорах, куда она вернулась уже не как пациентка, а как специалист — добровольно и осознанно. Сегодня она одна из тех, кто формирует новую культуру онкопсихологической помощи в Алтайском крае.
Диагноз Марины прозвучал в 2017 году. Старшей дочери было 11, младшему сыну четыре года. Мама Марины в этот же период проходила тяжелое лечение от онкологии. Марина и сама долго списывала плохое самочувствие на усталость, пока случайное обследование не выявило увеличенный лимфоузел. Подозрения, биопсия, диагноз — все это она прожила уже с ощущением надвигающегося, но еще необъяснимого перелома.
«У меня было чувство полной невозможности происходящего, — вспоминает она. — У мамы онкология, да. Но я-то тут причем?», — вспоминает она.
После шока началась внутренняя работа. Тяжелая и почти всегда невидимая окружающим.
«Я плакала ночами, потому что дети маленькие. Но довольно быстро сказала себе, что мысли о неблагоприятном — табу. Стоп. Это волевое усилие: остановить раскрутку страшных сценариев. Мне было 37 лет — уже достаточно взрослая, чтобы сдержать себя», — рассказывает Марина.
Уход за больными Шедеврум/Altapress.ru
Примерно через месяц она смогла сказать себе: «Я буду лечиться. Я смогу. Я верну себе здоровье». И вернула. А вместе с ним приобрела и новую профессию. После тяжелой болезни большинство стремится поскорее забыть пережитое. Но бывают и другие стратегии.
«На самом деле это не редкость. Нужно идти помогать туда, где ты был сам и прошел тяжелый путь. Это одна из стратегий совладания, —объясняет Марина. — В 12-ти шаговом подходе так и сказано: прошел — помоги другому».
На форумах поддержки онкопациентов, таких как «Ясное утро», она видела десятки людей, которые после выздоровления получали психологическое образование и приходили в профессию.
«Люди выходят из болезни обогащенными. Узнают что-то важное о себе, меняют работу, жизнь. Многие хотят делиться этой силой, этой верой», — утверждает Марина
Вера — одна из ключевых опор, которую Марина Михайлова приносит в онкологические палаты.
«Пациенты часто говорят: мне важно видеть человека, который прошел то, что я прохожу сейчас, и у которого все хорошо. Это вселяет надежду», — делится психолог.
Марина Михайлова Предоставлено altapress.ru
Разговор о смерти
Почти все индивидуальные консультации начинаются одинаково: со страха.
«Страх — главный запрос, — говорит Марина. — Особенно до момента, когда диагноз полностью установлен. Неопределенность — самый большой враг».
Слово «рак» вызывает не статистические размышления, а прямую встречу со смертью. Человек переживает когнитивный и эмоциональный шок: замирает, меняет поведение, начинает искать в себе причины, испытывает вину или панику.
Марина подчеркивает: «Болезнь просто приходит. Человек не виноват. Но диагноз становится точкой рефлексии».
Именно здесь психологическая помощь наиболее ценна. Когда нужно вернуть способность думать, принимать решения, говорить о страхе, а не прятать его.
Немногие пациенты готовы обсуждать тему смерти напрямую. Но в стационаре такие вопросы возникают чаще.
«Женщина спросила у меня: если я постоянно думаю о смерти, это нормально? — вспоминает Марина — Я сказала: важно понять, вы ее боитесь или хотите просто пофилософствовать. Это разные вещи.
Мы боимся неопределенности. Если человек хочет разобраться, что его пугает, подумать о смысле оставшегося времени или поговорить о делах, которые он не может обсудить дома, это нужно уважать».
Депрессия. Девушка. открытые источники в интернете
Как правильно поддерживать онкопациента
Поддержка родственников — отдельная область онкопсихологии. Многие из них настолько напуганы, что становятся источником дополнительного давления на больного.
Марина дает конкретные рекомендации:
- Быть рядом.
- Общаться, если человек хочет говорить.
- Не задавать вторгающихся вопросов.
- Не обсуждать здоровье за спиной.
- Помогать делом, а не расспросами.
«Онкопациентов сильно раздражает, когда им звонят с допросом из разряда: как ты? ну расскажи, все плохо? Такое сочувствие только выматывает», — говорит психолог.
Правильная поддержка — это действие: прогулка, совместное чаепитие, или помощь по дому.
«Самая ценная поддержка человеку с физической слабостью — реальная помощь. Можно раз в неделю ненавязчиво спросить: тебе купить что-то? Давай погуляем?», — рассказывает Марина.
А если человек хочет поговорить о смерти нужно просто быть рядом.
«Ваше молчаливое присутствие лучше фразы «не говори об этом, все будет хорошо». Иногда человеку нужно освободиться от тяжелых мыслей, и он хочет доверить их вам».
При этом, по словам психолога, есть важный принцип: не причинять зла чрезмерной заботой. Если человек говорит: «Мне ничего не нужно» — значит, запроса нет.
Уход за больными Шедеврум/Altapress.ru
Работа психолога в онкодиспансере
Марина работает в онкодиспансере «Надежда» в Барнауле: приходит по вечерам, когда процедуры завершены и палаты погружаются в тишину.
«Медсестры встречают меня словами: “Наши пациенты вас ждут. Поговорите, поддержите”. Люди скучают, тревожатся, им нужен контакт», — рассказывает она.
В задачи онкопсихолога включены:
- первичная диагностика психологического состояния;
- оценка эмоционального фона в палатах;
- выявление пациентов, нуждающихся в помощи клинического психолога;
- обучение техникам саморегуляции;
- знакомство с возможностями организации «Вместе против рака»;
- индивидуальные консультации;
- эмоциональная поддержка — «соприсутствие».
Марина Михайлова Предоставлено altapress.ru
В терапии Марина использует множество методов помощи. Например: дыхательные техники, элементы билатеральной стимуляции и упражнения на сон.
А в палатах она часто говорит как бывшая пациентка: «Я рассказываю, как лечилась, что помогало держаться. Люди спрашивают о побочках, о страхах и о том, как я справлялась. И это сближает», — говорит психолог
Иногда пациенты делятся своими методами. Одна женщина научила ее простому способу заснуть:
«Пятнадцать раз моргаешь, пятнадцать раз зажмуриваешься и мозг устает от этих мини-фильмов. Действует!», — рассказывает Марина.
Каждая палата онкодиспансера — отдельная история. Люди смеются, плачут, тревожатся и философствуют.
«Иногда я ухожу наполненной, иногда эмоционально уставшей. Но люди везде люди. Здесь тоже живет надежда, юмор и благодарность».
Те, кто никогда не был в онкодиспансере, представляют его как пространство отчаяния. Марина утверждает: это неверно.
«Здесь есть страх, но есть и смех. Есть боль, но есть и доброта. Пациенты надеются, шутят и поддерживают друг друга. Онкодиспансер — это место мужества, заботы и человеческой теплоты», — рассказывает психолог.
По словам Марины, иногда пациенты поражают своим оптимизмом:
«Я ухожу, а они вслед кричат мне: “Здоровья вам, берегите себя”. А я, оттопыривая карман халата, говорю: складывайте здоровье туда! Давайте, давайте, беру! Здоровья — да побольше! У меня уже целый карман насобирался».
Марина Михайлова Предоставлено altapress.ru
Опасные мифы о раке
Марина регулярно разрушает распространенный миф о том, что рак — «наказание».
«В палатах я вижу обычных людей: грустных, улыбающихся и тревожащихся. Это добрые, обычные люди, которые просто заболели. Болезнь — не кара. Это просто болезнь и пора с этим смириться».
Она приводит простой аргумент:
«Если бы рак был наказанием, тогда откуда бы взялись рецидивисты? Почему он появляется у тех, кто уже понес наказание за реальные преступления? Так это не работает».
Вопрос «за что?», возникающий после постановки диагноза — нормальная психологическая реакция на утрату прежней жизни. Это стадия гнева. Но искать в болезни моральный смысл опасно.
«Рак — не кара. Это повод задуматься о жизни, но точно не повод обвинять себя», — объясняет Марина.
Также существует миф о том, что думать о раке опасно.
«Мысли не вызывают заболевание. Но если мысли вызывают панику — это повод обратиться к специалисту. Если же они побуждают проходить диагностику и следить за здоровьем — это правильный подход», — утверждает Марина.
Онкология. АКОД «Надежда».
Разговоры о раке — тоже не опасны.
«Психологи говорят о раке, онкологи говорят, волонтеры говорят, и ничего, все живы и относительно здоровы. Говорение снижает напряжение», — рассказывает Марина.
Возможно, один из самых важных аспектов в работе онкопсихолога — возвращать пациентам чувство личности, а не статуса больного.
«Помните: ваш близкий — все тот же человек. Не бедный онкобольной, а взрослый человек со своей историей, правом на чувства и решения. Разделяйте с ним радость, улыбайтесь, гуляйте и верьте в него, но без давления», — утверждает психолог.
Когда Марину Михайлову спрашивают, что бы она сказала себе, заболевшей онкологией в 2017 году. Она не задумываясь отвечает:
«Марина, ты все делаешь правильно. У тебя хватит сил. Ты изменишь свою жизнь к лучшему. Ты и тогда верила, а сейчас я знаю, что все получилось. Просто иди дальше».
Марина Михайлова Предоставлено altapress.ru
Источник: